eiroinfo.lv


Новости

Латвия в ЕС










Пресса

Техническое обеспечение охраны труда на предприятии

Не дать уклоняться от штрафов после ликивидации партии

Права, которых нет!

Кристовскис отказывается обсуждать, бежали ли «суданцы» сами

Профсоюзы проведут акцию протеста на Эспланаде

Встреча с жителями

За беспорядки – 15 лет тюрьмы

А.Лембергс на свободе

Янов день отметили 63 950 Янисов и 10 785 Лиг

Судьи открыто нарушают права человека

В дороги Задвинья вложат 6 млн. евро

Избавить город от пробок могут только подземные развязки

В прошлом году бизнес-демография в Латвии была особо благоприятной

Супермаркеты грозят повысить цены

Рынок автолизинга растет на 80% в год

Наши иммигранты могут рассчитывать на бесплатные консультации

The Economist: правительство Латвии устало от реформ

Четверть всех денег в Латвии - "грязные"

На что пойдут евроденьги: на людей или на дороги?

Крупников инвестирует в украинское биотопливо

Переход на евро — не менее 80 млн. Ls

Немцы досыта наелись латвийских продуктов

Приговор для латвийской экономики

Гастарбайтеры заработали для Латвии 30 млн. евро

Брюссель затормозил латвийскую промышленность

Россия хочет других товаров из Латвии

Латвия лидер по безработице в Балтии

Покупая бананы, мы субсидируем европейских крестьян

Работоголики живут в Латвии

Латвия бросает вызов евроценностям



Новости -> Латвию продали Евросоюзу

Латвию продали Евросоюзу

26.03.2004 13:38


Валерий Белоконь — это не только человек и банк, человек и издательство, но и человек и партия. Консервативная. Недавно активизировавшаяся после достаточно продолжительной спячки. А как же слухи о переезде в Лондон?

Не нужен мне берег английский

— Хотите последний слух о вас? Говорят, вы уезжаете в Англию на постоянное место жительства, уже и недвижимость рядом с Березовским купили.

— Это неправда. Я не уезжаю в Англию на постоянное место жительства и не собираюсь получать британское гражданство, а также продавать свой бизнес. Я покупаю недвижимость за границей, если этого требует мой бизнес или бизнес тех людей, средствами которых я управляю. Но это никак не связано с моими переездами. И если я вдруг куплю недвижимость в Швейцарии, то это будет означать только то, что я вкладываю туда деньги. Причем не только свои, но и чужие — из фондов, которыми я управляю.

— О Швейцарии это вы к примеру сказали, или же она действительно стала актуальна в последнее время после терактов в Мадриде?

— Это я к примеру. Не в обиду кому-либо будет сказано, но я считаю, что сейчас там нет таких больших перспектив, как раньше. Да, Швейцария не входит в Евросоюз, но она не сможет долго противостоять Европе и делать бизнес так, как хочет, — политики не дадут. Ведь что происходит там в последнее время? Замораживаются счета бизнесменов. И это делают сами банкиры, потому что им это выгодно. Это для них некий запас на черный день, совсем как с контрабандой, которая конфискуется в пользу государства. У них такая практика тоже существует. После войны замораживались нацистские деньги, сейчас — российские.

— Страшные вещи вы говорите. Где же людям хранить свои деньги, как не в швейцарских банках?

— В том банке, где у вас хорошие отношения с персоналом. Где вас выслушают, а не обслужат "под копирку". Пусть это будет швейцарский банк, голландский или латвийский — не страна тут важна! Хотя я убежден, что латвийские банкиры по сравнению в европейцами "живее" что ли, человечнее… На Западе банки в 16 часов заканчивают работу, перерыв на обед с 12 до 14. Когда социалисты у власти, это сразу сказывается на бизнесе…

Тяжело быть правым в Латвии

— А что, разве между левыми и правыми в эпоху глобализации такая уж разница? Разве нынешние левые Блэр и Шредер не являются правыми по меркам середины XX века? — И все-таки основная идея левых — всем поровну — никуда не делась. А если одному Бог дает талант и шанс заработать, то почему, собственно, он должен что-то делить по-братски с тем, кто не способен ничего создать? Я ставлю на первое место свободу. Свободу предпринимательства — работать или не работать, делать или не делать. Я сам хочу решать, когда и с кем делиться свой прибылью, имею в виду благотворительность. И не только благотворительность. В конце концов, когда миллионер строит 20 замков или покупает самолет — я не о себе, у меня самолета нет, — то эти замки и самолеты кто-то обслуживает, верно? То есть создаются рабочие места, людям платится зарплата, отчисляются налоги. Вы говорите, левые нынче не те? Но еще 20 лет назад, когда в 1982 году социалист Миттеран победил на президентских выборах во Франции, он произвел национализацию банков. Вот вам и центр Европы!

— Ну, там ведь банки не просто так отобрали у их владельцев, там были неплохие компенсации — по рыночным ценам.

— А вы представьте подобную ситуацию в Латвии. Кто бы согласился отдать свой банк по какой-нибудь фиксированной ставке, положим, даже полтора номинала за акцию? А если я не хочу? Я бы не обрадовался, если бы для меня вывели некую формулу, меня не устраивающую, и предложили отдать банк. Может быть, кто-то и был бы счастлив, но не я.

— Хорошо, вот вы в 1998 году организовали Консервативную партию? Что консервировать собирались?

— В 1998 году я, наверное, был идеалистом. Это сейчас я понимаю, что очень тяжело в стране, где много бедных — а у нас их все же очень много, — продвигать правые идеи. Я, например, хочу, чтобы в конечном итоге в стране была платная медицина. Но понимаю, что сегодня это невозможно даже озвучить. Я поддерживаю свободу для частного бизнеса. Но понимаю, что сельское хозяйство и малый бизнес без поддержки государства не выживут.

Зарабатывать самим

— Вот вы говорите про правые идеи, но у нас — номинально, по крайней мере, — правых партий много.

— Согласен. И партий у нас много, и газет русских тоже… (Смеется.) Может быть, главная проблема — это проблема коммуникаций. Да, я бы хотел объединить усилия, чтобы добиться чего-то реального. Но, видно, мешают амбиции или какие-то личные задачи.

— Реального — чего?

— Мне бы хотелось, чтобы деньги шли в Латвию. Или хотя бы чтобы в стране была создана поляна, на которой живущие здесь люди могли зарабатывать. Я, например, не в восторге от сделки с продажей Lattelekom. Я не знаю ее юридических тонкостей, у меня сразу же возникает принципиальный внутренний протест гражданина: я не хочу ничего отдавать ИМ. Мне искренне нравится господин Каргин, который покупает ТАМ. Потому что после этого и мне там будет легче объяснить, что такое Латвия. Что мы способны не только продать что-то у себя, но и купить у них.

А вот когда г-н Шлесерс зазывает к нам дешевые авиакомпании, обещая скидки в аэропорту, у меня возникает вопрос. Почему бы г-ну Шлесерсу не поставить сначала такое условие: ребята, переведите сюда и свою ремонтную базу из Скандинавии, тогда мы поговорим о скидках. Если кто-то хочет сыграть в "короткую", меня это настораживает. А политик, который хочет все сделать по-быстрому, явно чего-то недоговаривает. Потому что систему, которая привлекает в страну деньги, создать гораздо сложнее. И еще один момент, связанный с правой идеологией. Я считаю, что русским в Латвии не хватает правой партии. Да, может быть, "чистые" правые идеи сегодня обществу не нужны. Но и ситуация, когда русский чуть ли не автоматически означает левый, тоже категорически неприемлема.

Под плач "народ не готов"

— Вы, насколько мы в курсе, европессимист.

— Да, пожалуй.

— А вы против ЕС принципиально или против вступления Латвии в ЕС на этих конкретных условиях?

— Второй вариант. В принципе, я не против Евросоюза — большая территория, большие возможности, мы можем оттуда много взять. Но однозначно считаю, что вступать именно сейчас для нас было неправильно. Ведь как подписывались бумаги на переговорах с ЕС? Совершенно не читая, как сейчас выясняется. Даже если отбросить в сторону фактор личной заинтересованности многих чиновников в скорейшем вступлении в ЕС, даже если бы все они радели за государство — откуда у нас специалисты, которые могли бы разбираться в таком огромном и сложном механизме, как экономическая политика ЕС, система квот, дотаций и т.д.? И все эти переговоры вели молодые ребята, которые встали у руля после народных фронтов. Даже я — не теоретик, а практик — не всегда все делаю правильно с первого раза. Что уж про них говорить…

— А почему не возникло никакого альтернативного вступлению в ЕС проекта?

— Во-первых, сработала профессионально запущенная машина, отсекающая все альтернативные варианты. За примерами далеко ходить не надо. Когда я выступил против поспешного вступления в ЕС, что про меня только ни говорили! Ходили слухи, что мне Москва обещает деньги, что у Белоконя в Европе будут проблемы с бизнесом — и поэтому он против ЕС. Но ведь это глупость. Мой банк в ЕС станет дороже, хочу я этого или нет. Но все мнения евроскептиков отсекались на корню — мол, против вступления в ЕС только те, кому это невыгодно. А между тем — и это во-вторых — в Латвии сформировалась узкая каста чиновников и менеджеров, для которых вступление в ЕС было вопросом сохранения или приобретения теплых кресел с хорошими окладами. Потому что Евросоюз — это прежде всего гигантская бюрократия. Это вам не реальная экономика, где надо и работать соответственно, это система, где и при отсутствии деловых качеств можно хорошо устроиться.

— Вот вы сказали, что в ЕС ваш банк автоматически вырастет в цене…

— Да, в ЕС мне будет лучше. Теоретически, с банком ничего не должно случиться. Для того чтобы его закрыть, нужно политическое решение, как во Франции. У нас есть 150 рабочих мест, у нас есть наши клиенты, они нам приносят доход, они расширяются. Вместе с ними растем и мы. Но, возможно, вне ЕС мне было бы еще лучше. И потом, представьте, какие условия можно было бы выторговать, если бы Эстония и Литва уже вступили в ЕС, а Латвия — нет. А сейчас… Ну, начнем с того, что раньше у нас был "короткий рычаг", местные бизнесмены как-то могли непосредственно влиять на принятие тех или иных законодательных решений. А после 1 мая нам спокойно могут сказать: "Теперь, господа, в Брюссель! Там разберутся". Конечно, я утрирую, но суть-то именно такая. ЕС по сути тот же СССР. Конечно, другая формация, человечней, но… У нас выбит главный рычаг — принимать законы, которые нужны НАМ именно на ЭТОЙ территории.

— Посмотрим на проблемы с другой стороны — со стороны школьной реформы. Очевидно, не всегда мы можем принимать законы, которые нужны НАМ.

— Вы знаете, я уверен, что когда многие наши переговорщики с ЕС продавали Латвию — да, продавали, давайте называть вещи своими именами, — то в душе они себя утешали именно так. Мол, народ пока к независимости не готов, нужно еще три поколения в спокойной обстановке… Вот за нами Европа и присмотрит, а то еще выберут бог знает кого…

"Хотелось бы гордиться…"

Для Валерия Белоконя 15 лет, прожитых в капитализме, — это большой срок. Бывший журналист, работавший в "Молодежке", после трудившийся в колхозе, а на заре кооперативного движения основавший Балтийскую фондовую биржу, сегодня себя считает финансистом. Но не банкиром. Хотя на банкира, по нашему субъективному ощущению, он похож больше всего. По убеждениям — правый, носит смокинг, курит сигары Davidoff. Сигары, кстати, покупает в Швейцарии, "там дешевле, чем в Риге". Нет, точно банкир.

— В одном интервью вы сказали, что строите бизнес для своих детей.

— Абсолютная правда. У меня три дочки: младшей 2,5 года, средней 16 и старшей 21. При этом я уже дважды дедушка — у меня две внучки. "Женское царство" — это, видимо, потому что девчонок в прошлых жизнях обижал.

— И что — они хотят идти по вашим стопам?

— И близко нет. Но я и не настаиваю. Моего бизнеса хватит на всех, ведь банк — это семейное дело.

— То есть продавать банк не планируете?

— Во всяком случае не хочу, хотя понимаю, что всему есть своя цена. Перед Новым годом мне в течение двух месяцев непрерывно поступали предложения о продаже банка. Все покупатели были с Востока. Я думаю, что они наконец-то подняли голову и сказали — надо банк в ЕС. Но, повторяю, я не хочу продавать то, что приносит мне прибыль.

— Для вас банк — это статус, деньги, интересная работа? Что приоритетнее?

— Наверное, все-таки работа. Когда мы получали лицензию номер 3 на обмен валюты, то я, конечно, мечтал и о деньгах, и о статусе, но это были мечты. А когда я возвращался в реальность, то и представить не мог, что все будет именно так, как сегодня. Опять же, когда мы открыли банк, то сделали это потому, что было интересно, хотели зарабатывать деньги, хотя четко не представляли, что это такое. И вот сейчас, думая над вашим вопросом, я сам себя спрашиваю: ну, продам я банк, получу деньги — а что дальше? Неинтересно.

— Хорошо. Вы не продаете банк. И что дальше?

— (После долгой паузы.) Просто хотелось бы гордиться собой. Нет, не просто так — есть определенные амбиции. Чтобы не только мне в этой стране было хорошо, но и стране. Чтобы из Латвии, например, не нужно было отправлять детей учиться за границу. Если удастся — можно будет гордиться.

О государстве

— Один из политиков сказал: государство — это общество с ограниченной ответственностью. А по-моему — это акционерное общество открытого типа. В чем разница? В открытом АО практически невозможно построить жесткую вертикаль власти, диктатура здесь не пройдет. Да, ты можешь иметь контрольный пакет, но при этом не управлять. Ты можешь иметь контрольный пакет и начать проект, а потом придут новые инвесторы, и ты станешь миноритарием. Ты можешь иметь серьезную долю, но миноритарии объединятся и отменят твои решения.

О выборах

— Мы будем участвовать в муниципальных выборах. Но свои надежды мы связываем не с Ригой, а с регионами. Ведь вопрос не только в том, чтобы взять власть, нужно еще правильно ею распорядиться. В этом плане проблема с нехваткой кадров стоит очень остро. А Рига — это город больших возможностей и больших соблазнов. Понятно, что человек с годами может менять убеждения, их менял тот же Черчилль, который говорил: "Кто в 20 лет не был либералом — у того нет сердца, кто к 40 не стал консерватором — у того нет ума". Но когда убеждения меняют с внезапностью Турлайса…


Источник: Ольга Князева, Константин Гайворонский

 

Добавить комментарий

Ваше имя:

Комментарий








 

© 2011 eiroinfo.lv