eiroinfo.lv


Новости

Латвия в ЕС










Пресса

Техническое обеспечение охраны труда на предприятии

Не дать уклоняться от штрафов после ликивидации партии

Права, которых нет!

Кристовскис отказывается обсуждать, бежали ли «суданцы» сами

Профсоюзы проведут акцию протеста на Эспланаде

Встреча с жителями

За беспорядки – 15 лет тюрьмы

А.Лембергс на свободе

Янов день отметили 63 950 Янисов и 10 785 Лиг

Судьи открыто нарушают права человека

В дороги Задвинья вложат 6 млн. евро

Избавить город от пробок могут только подземные развязки

В прошлом году бизнес-демография в Латвии была особо благоприятной

Супермаркеты грозят повысить цены

Рынок автолизинга растет на 80% в год

Наши иммигранты могут рассчитывать на бесплатные консультации

The Economist: правительство Латвии устало от реформ

Четверть всех денег в Латвии - "грязные"

На что пойдут евроденьги: на людей или на дороги?

Крупников инвестирует в украинское биотопливо

Переход на евро — не менее 80 млн. Ls

Немцы досыта наелись латвийских продуктов

Приговор для латвийской экономики

Гастарбайтеры заработали для Латвии 30 млн. евро

Брюссель затормозил латвийскую промышленность

Россия хочет других товаров из Латвии

Латвия лидер по безработице в Балтии

Покупая бананы, мы субсидируем европейских крестьян

Работоголики живут в Латвии

Латвия бросает вызов евроценностям



Новости -> Элерте о титульной нации

Элерте о титульной нации

18.03.2011 20:18


До сего дня никто в Латвии, включая госмужей, оказывается, не представлял себе, что такое интеграция. По мнению нового министра культуры Сармите Элерте, которой доверили заниматься и интеграцией общества, наше общество разделено не на две большие группы, как нам представлялось, а на целых три, пишет ves.lv. Нет титульной нации, есть — основная!— Наличие прежде департамента интеграции под крышей Министерства юстиции было формальным, — отмечает министр. — А теперь он под юрисдикцией нашего министерства, и его сотрудники перешли на работу к нам. Это не случайно. Я считаю, что интеграция является политическим приоритетом в обществе, минкульт занимается вопросами интеграции уже многие годы. Министерство курирует работу Ассоциации национально культурных обществ (АНКОЛ), куда входит много организаций. Фонд культурного капитала тоже находится в нашем ведении, он выделяет средства на культурные проекты таких организаций.Есть и еще одна, самая важная причина, почему теперь этим занимаемся мы — в последние 5 лет в этой области не было никакой политики и не обозначены цели. То, что "руководящие линии" в политике интеграции разрабатывались 7 лет, говорит о нехватке политической воли и неясности самого понятия "интеграция".На процесс мы должны смотреть более широко, и поэтому название нашей программы — "Государственная программа по национальной идентичности и интеграции". И эта политика должна быть "горизонтальной", а не проводиться одним министерством. Частью ее должна стать политика реэмиграции — нужно построить мост между живущими в Латвии и теми, которые на какое–то время уехали. Если они останутся жить в других странах, мы должны все равно сохранить эти связи, сохранить возможность вернуться как им самим, так и их детям.Хотя формально эта политика находится в введении МИД, мы будем работать вместе.— А поясните, пожалуйста, что вы вкладываете в понятие национальной идентичности?— На личностном уровне национальная идентичность — очень эмоциональное понятие, которое связывает отдельного человека с нацией и страной, в которой он живет. Каждая европейская страна имеет свою идентичность, и так как европейские государства являются национальными, национальная идентичность основной нации составляет превалирует в образе идентичности страны.— Да, но ни одно европейское государство не является национально монолитным — 25% жителей Лондона составляют выходцы из Индии, во Франции масса темнокожих французов. Но, разумеется, название страны (title по–английски и по–латыни) определяет одна нация, которая поэтому и называется "титульной".— Титульная нация — это изобретение советских властей, а мы говорим об основной нации. Она и определяет идентичность этого государства. Основной частью этой идентичности являются язык и культурно–исторический слой, который несет эта нация. Поэтому в формулировках очень часто говорят не просто "общая история", а "общие воспоминания".— Вообще–то, словосочетание "титульная нация" вошло в наш обиход после 1991–го…Треть Латвии — иммигранты— Во всех европейских национальных государствах имеется основная нация, национальные меньшинства и иммигранты. Во Франции и Великобритании есть все эти группы. Но какова разница между нацменьшинствами и иммигрантами?Скажем, латыши, которые в большой массе вдруг появились в каком–то ирландском городе, даже если их много, не являются никаким нацменьшинством этой страны. Они иммигранты. Нацменьшинство же — это группы людей, которых объединяют общие воспоминания, культурные традиции и ценности. Как мы знаем, в конституции Латвии есть статья, которая гарантирует право нацменьшинств сохранять свои национальные особенности. Госнация с нацменьшинствами создает совокупность граждан, или народ Латвии, как то трактует первая статья конституции Латвии. А если мы говорим об иммигрантах, то в ходе развернувшейся общеевропейской дискуссии Ангела Меркель сказала, что мультикультурализм потерпел поражение. После этого Дэвид Кемерон говорил о том, как важно для государства, чтобы люди, которые приехали в Великобританию, выучили язык и принимали культурные ценности того общества, куда они прибыли. Николя Саркози сказал это еще в более жестком варианте.— И Меркель, и Кемерон, и Саркози говорили о людях иной культуры — неевропейской, нехристианской. Разве для нас это тоже актуально?— Да, наша ситуация очень похожа на те, что сложились во многих европейских государствах. Как в Германии, так и в Латвии есть группы людей, которые уже поколениями живут в своем закрытом, ограниченном мирке. Они не стали частью демократического общества.Конечно, причины, почему иммигранты приехали в Латвию, Великобританию или Германию, очень различны, но результаты похожи и время совпадает — примерно 1950–70–е. И обязанностью государства является наведение мостов, благодаря которым эти люди смогут стать частью общества.— А ведь у нас в Латвии иммигрантов пока немного! Это люди, которые живут в стенах соответствующего учреждения в Олайне, немногочисленные иностранцы, прибывшие к нам за 20 лет. Кто еще?— Иммигранты — это те люди, которые приехали сюда и три поколения назад, и появились здесь в самые последние годы (таких примерно 36 тысяч человек). И это люди, живущие в пределах своего ограниченного мирка.— А почему вы к ним причисляете и тех людей, которые в советское время переехали из одной части большой страны в другую? Они ведь ниоткуда не эмигрировали и никуда не въезжали!— После развала Союза, в 1991–м, примерно 5 миллионов человек из СССР остались в Германии и Франции и в одночасье стали людьми без гражданства. Ни Франция, ни Германия не собиралась им предоставлять гражданство. А Латвия приняла закон, который приравнял права неграждан к правам граждан, тем самым обеспечив особые привилегии.— Извините, но ни Франция, ни Германия не были частью Советского Союза. А тут люди в свое время приехали в другой уголок своей же страны, они перемещались от Владивостока до Львова, но не по чужой, а по СВОЕЙ стране…— Здесь очень важными являются общие воспоминания или отношение к истории. То есть иммигрантов в 1950–70–е сюда присылали в рамках очень определенной политики русификации. И Латвия в это время была оккупированной страной и не могла сама определять то, что для нее хорошо, а что нет.Думаю, что те люди, что были сюда присланы или сами стремились приехать, не знали и не думали о том, что являются средством этой оккупации, которая длилась 50 лет.Мы назовем вещи своими именами— Ни один международный документ не назвал то, что было на этой земле с 1940–го, оккупацией. Аннексия, инкорпорация — что угодно, но не оккупация…— Можно посмотреть разные документы, подтверждающие это. Начиная с соглашения Сталина и Гитлера.— То есть вы называете половину населения страны иммигрантами! И как же вы думаете проводить какую–то политику интеграции при таких взглядах? Чувствуют люди что–то или не чувствуют, общие ли у них воспоминания или нет — это их личное дело. Каждому в душу не залезешь. Самое главное — они здесь живут, это их дом! — Не согласна, что это половина жителей страны. Эти три группы населения имеют разные признаки. Иммигрантами я называю тех, которые живут в Латвии и не знают или не употребляют латышский язык, не имеют никакого интереса приобщиться к нашим ценностям…— А как вы можете судить, есть у них такой интерес или нет? Вы лично с каждым говорили? Сегодня в Латвии без латышского языка не проживешь — это ведь государственный язык страны!— Их уже не половина — часть этих людей уже ассимилировалась, часть стала нацменьшинством. У нас есть прекрасный пример — Хасан абу Мэри — врач, приехавший из Ливана. Думаю, что он живет гармонично с двумя идентичностями — ливанской и латышской.А я говорю о группе людей, которые, отвечая на вопрос, какая страна является вашей родиной, говорят "Россия". Хотя родились в Латвии. В социологических исследованиях, о которых упоминает Айварс Табунс в одной из статей своей книги "Степень интеграции общества Латвии", приводятся данные опроса, проведенного в средних и профессиональных школах. В качестве страны, с которой чувствуешь прочную связь, русские ребята называли Россию в 63% ответов. С Латвией же тесную связь ощущают 31% молодых русских и 58% молодых латышей.Оценивают позитивно советский период 62% учеников русских школ (6% негативно) и 9% — латышских школ (негативно 62%). Только 33% нелатышей оценивают позитивно наше участие в НАТО, в то время как у латышей эта цифра — 70%. Думаю, остальная часть — это те люди, которым не удалось выстроить эмоциональную связь с Латвией и которые не чувствуют достаточную ответственность за Латвию. И государство должно думать о том, как помочь этим людям стать частью демократического общества.Одно официальное лицо из Голландии, с которой мы говорили, посоветовала нам называть вещи своими именами, что касается иммигрантов. А то мы в течение 20–30 лет закрывали глаза на проблемы, а потом они вылезли — такие огромные…Поэтому мы будем называть вещи своими именами. Чтобы четко определиться, в какой помощи нуждаются эти люди. Потому что сама Латвия нуждается во всех этих людях. Латвия нуждается и во всех латышах, которые живут сегодня в разных странах.Разделение на три группы — это, в общем–то, абстракция. У каждого своя судьба. И таких групп, может быть, 73, а не три.Другой принцип тот, что разные идентичности не исключают друг друга в одном человеке. Латыши, которые, избегая оккупации, уезжали в разные страны, сохраняли свою идентичность и самобытность, имели свои школы и т. п., и в то же время были частью американского, австралийского, немецкого и прочих обществ. Но если мы пытаемся сказать, что у нас есть только нацменьшинства, и прикидываемся, что у нас нет довольно большой группы людей, которые живут, не включенные в общество, то мы прямой дорогой идем к двухобщинному государству.— Так оно же существует де–факто… — Значит, и надо что–то с этим делать!— А каковы причины этого, на ваш взгляд?— Таковы, что через Латвию в течение оккупации проехало 1,5 млн. иммигрантов. Примерно половина их осталась. Чем мы занимаемся в течение 20 лет и, может быть, будем заниматься еще 50 лет — это ликвидировать последствия той политики, которая не имеет никакой связи с естественным развитием вещей. До Второй мировой войны в Латвии 23% населения принадлежало к нацменьшинствам.В отличие от всех остальных европейских стран Латвия дала особые права приехавшим иммигрантам. Включая неграждан. Ни один негражданин европейской страны не имеет так много прав, как у нас. У него есть право не брать вид на жительство, его дети могут учиться в специальных школах и т. п. А если мы говорим, мол, пусть все будет так, как есть сейчас, то мы легализуем преступную оккупацию независимого латвийского государства.Латвия в 1918–м действовала согласно идее самоопределения наций, с которой в Европе выступил после Первой мировой войны Вудро Вильсон.— А я думала, что независимость Латвии подарил Владимир Ильич Ленин, заключив Брестский мир с немцами… — Вильсон исходил из того, что латыши — отдельная нация, потому что имеют свой язык, свою культуру и собственную интеллигенцию.— Воспитанную в академиях и консерваториях Санкт–Петербурга и Москвы в конце XIX — начале XX века…— Думаю, что эти формулировки, которые нам нужно было заучивать в советских школах, не надо повторять. Интеллигенция Латвии обучалась в очень разных школах — в Петербурге, конечно, но и в Тарту, и в Германии.— Тарту (Юрьев, Дерпт) тоже был городом Российской империи. А русской культуре, самой глубокой и всеобъемлющей, вы отказываете на право существования здесь?— Это тоже из советской школы. Да, русская культура интересная и глубокая, но не интереснее и не лучше, чем немецкая, французская и т. п. Она очень хорошо развивается в России, и пусть! А у нас всегда присутствовала и немецкая, и польская, и русская, и еврейская, и шведская культуры. — А вы окончили в свое время одну из лучших мировых киношкол — ВГИК в Москве, отделение кинокритики, и что — это тоже плохо?! — У меня не было другой возможности, потому что Латвия была оккупированной страной. Я с удовольствием бы поехала учиться в какую–то другую страну.— То есть вы не благодарны своей alma mater?!— Я не благодарна Сталину и репрессивной оккупационной власти, лишившей меня права выбора. — А как ваше министерство собирается поддержать Дни русской культуры, которые традиционно проводились в Латвии с 1920–х и сейчас возобновляются?— Если мы говорим о традициях одного из нацменьшинств довоенной Латвии, то инициатива этого нацменьшинства может получить поддержку в Фонде по интеграции общества и Фонде культурного капитала. Наше министерство не располагает такими специальными средствами, чтобы поддерживать дни культуры того или иного нацменьшинства.


Источник: http://www.novonews.lv/index.php?mode=news&id=111338

 

Добавить комментарий

Ваше имя:

Комментарий








 

© 2011 eiroinfo.lv