eiroinfo.lv


Новости

Латвия в ЕС










Пресса

Техническое обеспечение охраны труда на предприятии

Не дать уклоняться от штрафов после ликивидации партии

Права, которых нет!

Кристовскис отказывается обсуждать, бежали ли «суданцы» сами

Профсоюзы проведут акцию протеста на Эспланаде

Встреча с жителями

За беспорядки – 15 лет тюрьмы

А.Лембергс на свободе

Янов день отметили 63 950 Янисов и 10 785 Лиг

Судьи открыто нарушают права человека

В дороги Задвинья вложат 6 млн. евро

Избавить город от пробок могут только подземные развязки

В прошлом году бизнес-демография в Латвии была особо благоприятной

Супермаркеты грозят повысить цены

Рынок автолизинга растет на 80% в год

Наши иммигранты могут рассчитывать на бесплатные консультации

The Economist: правительство Латвии устало от реформ

Четверть всех денег в Латвии - "грязные"

На что пойдут евроденьги: на людей или на дороги?

Крупников инвестирует в украинское биотопливо

Переход на евро — не менее 80 млн. Ls

Немцы досыта наелись латвийских продуктов

Приговор для латвийской экономики

Гастарбайтеры заработали для Латвии 30 млн. евро

Брюссель затормозил латвийскую промышленность

Россия хочет других товаров из Латвии

Латвия лидер по безработице в Балтии

Покупая бананы, мы субсидируем европейских крестьян

Работоголики живут в Латвии

Латвия бросает вызов евроценностям



Новости -> Русскоязычной общине надо смириться cо своим новым статусом в Латвии

Русскоязычной общине надо смириться cо своим новым статусом в Латвии

21.05.2003 14:54


Вчера стало известно, что Рижская дума выдала разрешение на проведение 23 мая митинга противников перехода обучения на латышский язык. Министр интеграции Нил Муйжниекс не очень доволен самим митингом и временем его проведения, однако "правозащитное" прошлое не позволяет ему осудить его организаторов.

Более того, иногда вообще непонятно, как этот министр-либерал может уживаться в одном правительстве с премьером, склонным к авторитаризму и с "ястребами" из "Тевземей ун Бривибай".

- Господин Муйжниекс, сначала я бы хотел, чтобы вы охарактеризовали вашу встречу со Штабом по защите русских школ. Обещал прийти министр образования Шадурскис, а пришли вы…

- Я думаю, там преобладали сильные эмоции. И это эмоции не новые, а старые, потому что там говорилось и о гражданстве, и о "круглопечатниках" т.д. Для многих из присутствующих все шаги со стороны властей оцениваются как негативные, а шаг с образованием воспринимается как последняя капля, — поэтому они так действуют. Для меня не было так трудно и сложно говорить с этими людьми, потому что я уже много лет с ними работаю, веду с этими людьми диалог. Для меня интересно и полезно услышать их аргументы, чего они боятся и что им не нравится. Главное, что я понял, — они хотят иметь твердые гарантии, что будут русские школы и в будущем. И что надо эти гарантии укреплять не просто в правилах Кабинета министров, но и в законодательстве.

- И, возможно, — в Конституции?

- В Конституции — вряд ли, это нереально. Мы слишком часто играем в игры с нашей Конституцией. К примеру, те изменения, которые были приняты год назад для укрепления статуса латышского языка, не были нужны, потому что в Конституции и так уже сказано, что латышский язык является государственным.

- Мне кажется, что если дать волю депутатам от "Тевземей ун Бривибай", то они каждый год будут принимать законодательные акты, подтверждающие главенство латышского языка.

- Видимо, это их конек. Однако из всех партнеров по нынешней правящей коалиции "тевземцы" — самые маленькие. И их численность в Сейме становится все меньше и меньше.

- По количеству — да. Но вот по качеству… Я очень внимательно слушал выступления членов штаба и услышал сказанные как бы между делом слова г-на Плинера о том, что и нынешняя правящая коалиция, и вы как ее представитель являетесь заложниками риторики "Тевземей ун Бривибай".

- Я не чувствую себя заложником. Думаю, было ясно, что если "тевземцы" будут в коалиции, то некоторые шаги будут очень трудными. Но я был готов работать в этом правительстве, потому что самые главные законы — Закон о гражданстве и Закон о госязыке — соответствуют международным стандартам. Что касается вопроса об образовании, то, как я сказал вчера, там нет твердых международных стандартов, это политический вопрос. Гаагские рекомендации — не очень сильная основа для действий (смеется). У этого документа нет юридической силы.

- Вы постоянно говорите, что нет международного стандарта по вопросу образования. Но ведь если нет еврообразца, то, может быть, стоит обратиться к реальности?

- Думаю, нынешний министр образования смотрит на все это более реально, чем предыдущий. Например, индивидуальный подход к школам. Все равно требуется время, чтобы ознакомиться с ситуацией в этой области. Но времени у нас мало.

- Времени уже нет, а вы только собираетесь знакомиться с ситуацией… На пресс-конференции представители штаба впервые публично заявили, что 23 мая — первый шаг. Будет и второй, и третий.

- Мы знаем, что они недовольны реформой. Они об этом предупредили еще в январе — если не будет изменений, то будет сопротивление. Однако я думаю, что если Минобразования будет хорошо работать со школами, если у него хватит денег, если продолжится диалог о содержании реформы — например, о языке экзаменов, то акция не окажется огромной и длительной.

Русскоязычной общине надо постепенно привыкать к новому статусу русского языка и вообще русских в Латвии. Это длительный процесс, но я думаю, что это уже происходит.

- Если уж вы сами это сказали, то, может быть, вы определите статус русского языка?

- Это язык самого главного нацменьшинства в Латвии. Но это очень нетипичное нацменьшинство, потому что в Европе нет других таких государств, где язык нацменьшинства был бы распространен больше, чем язык большинства. Это наследие политики Советского Союза. Когда мы восстановили независимость, русские не были нацменьшинством в Советском Союзе. Русский язык имел неофициальный статус госязыка. Это было неестественно, несправедливо. Такого впредь уже не будет. Изменения очень нелегкие, потому что русскоязычные привыкли к этому статусу. И они уверены, что у них есть право на этот статус. Но им надо привыкать к тому, что русский язык стал языком нацменьшинства.

- То есть это частный язык?

- Да. Он очень распространен, и будет распространен. Но русский — язык нацменьшинства. Однако я не согласен с прогнозами г-на Шадурскиса (смеется). (Министр образования Карлис Шадурскис ("Новое время") в интервью газете Lauku Avize заявил, что в будущем в результате реформы образования русских школ в Латвии будет столько же, сколько сегодня еврейских — одна-две. — А.К.)

- Я подозреваю, что это был не прогноз, а пожелание.

- Все равно, но это не является целью государственной политики.

- Если русский язык должен уйти в частную сферу, то не кажется ли вам, что ваши коллеги по Кабинету министров выступают против вашей политики?

- В каком смысле?

- Я могу сослаться в данном случае на высказывания в разной прессе, в западной и местной, министров экономического блока — Айнара Шлесерса и Юриса Луянса. Могу сослаться на последнее выступление г-на Луянса в журнале Forbs. Могу сослаться на статью в приложении к New York Times. Там о Латвии было сказано: один из самых ценных ее ресурсов — русский язык. Латвия предлагает себя в качестве посредника между Западом и Востоком, поскольку здесь почти все понимают русскую ментальность и владеют русским языком…

- Не вижу противоречия!

- Но если языковая и образовательная реформы правительства будут продолжаться, то лет через 10, а уж тем более — через 20-30, Латвия уже не сможет предлагать себя в таком качестве…

- Не согласен. Думаю, что все эти прогнозы о будущем русского языка звучат смешно. Вы думаете, что только при поддержке правительства может развиваться русский язык и русская культура?

- Мне кажется, что это необходимый элемент.

- А я думаю, что это привилегия, к которой привыкли русскоязычные. Да, правительство должно поддерживать культуру и языки нацменьшинств. Когда мы обсуждали, куда будут тратиться деньги Фонда интеграции, я боролся за это. И я — за сохранение образования на языках нацменьшинств. В объеме 40 процентов. И надолго. Это не временное решение, оно должно быть длительным. Почти все жители Латвии сейчас знают русский язык. Одни — лучше, другие — хуже. И в этом плане почти ничего не изменится. Все, кто работает в бизнесе, знают русский. В Риге невозможно найти работу в сфере обслуживания, не зная русского языка. И это не изменится. А вообще сейчас, чтобы найти нормальную работу, надо знать три языка. Да, в Курземе и Видземе будут люди, которые не будут знать русского языка, потому что им не надо каждый день говорить на русском. Однако это ни в коей мере не повредит статусу русского языка, который как язык будет развиваться и долго использоваться в Риге и Латгалии. Особенно с учетом наших культурных связей и бизнес-отношений с Россией. Поэтому я думаю, что здесь и через 10 лет если не 90 процентов, то уж 70 точно будут владеть русским языком.

- Наверняка все будет так, как вы говорите. Но только при том условии, что государство не поставит себе иную цель.

- Это невозможно! Вынужденная ассимиляция здесь, в Латвии, в демократическом обществе — это невозможно. И то, как будут сохраняться русский и латышский языки, зависит не только от госполитики. Если бы так было, то латышский язык умер бы уже 100 лет назад. Очень многое зависит от индивидуального выбора, решения и поведения людей, а также от того, что будет происходить в семье.

- У вас наверняка есть какой-то образ Латвии через 10-20 лет. Концепция Латвийской Республики, которая предлагается со стороны политиков, представляющих меньшинства, — концепция двухобщинного государства. Суть ее заключается в сотрудничестве между общинами в какой-то даже коммерческой парадигме. Общины могут заключить между собой контракт, своего рода договор…

- Итак, две большие общины, но одна из них в два раза больше, чем другая. И, как я сказал, ситуация очень динамичная. Доля русскоязычной общины довольно быстро уменьшается. Демографический кризис среди русскоязычных имеет более серьезные масштабы, чем среди латышей. Статус латышского языка год за годом укрепляется. И, кроме того, за последние 10 лет мы наблюдаем укрепление других, маленьких нацменьшинств. Самый хороший пример — польская община, ее сеть школ по всей Латвии, воспитание в традициях католической церкви, связи с Польшей и уровень организованности.

Так что я думаю, говорить о двухобщинном государстве не приходится. У нас уже сейчас многообщинное государство. Но есть одна община — латышская или латышскоязычная, которая огромна по сравнению с другими. И это нормально. Думаю, что через 10-15 лет очень многое будет зависеть от госполитики по отношению к негражданам. Я не такой оптимист, чтобы думать, что через 10-15 лет исчезнет институт негражданства. Сейчас у нас уже есть более 110 тысяч неграждан моложе 27 лет! Значит, они останутся таковыми и в дальнейшем, если мы не будем как-то привлекать их в Латвию.

- Этим молодым людям вы не сформулировали предложение, которое было бы для них привлекательным.

- Наша задача — это сделать. Я занимаюсь этими вопросами уже почти 10 лет. И я даже не знал, что среди молодежи такое огромное число неграждан. Никто об этом не говорит. И я сейчас активно выступаю по этому вопросу, поскольку редкий латыш об этом знает. А чтобы создать какую-то новую политику, надо начинать с латышей, чтобы они знали об этом.

- Если я правильно вас понимаю, вы предполагаете в будущем существование некой латвийской нации? Политической нации?

- Да, да.

- И инструментом для ее создания считаете язык?

- Не только. Язык — это один из многих инструментов.

- А какие еще?

- Развитие экономики, развитие политической системы, вхождение в НАТО и Евросоюз, модернизация страны вообще. Когда мы вступим в Евросоюз, будет легче привлекать русскоязычную молодежь. Потому что евросоюзная Латвия с ее современной городской культурой, с хорошими отношениями с Россией и с Европой — это будет страна и для русскоязычных. Вот почему так важно для интеграции общества вступление в Евросоюз. Потому что это будет способствовать модернизации идентичности и латышей, и русскоязычных, и Латвии вообще. Я вижу, что там для всех будет место. Но для русских это вопрос изменения психологии — это длительный и трудный процесс.

- Для латышей — тоже. Отношение к русским не как к бывшим врагам, не как к оккупантам — это тоже процесс. И он тоже не завершен…

- Да.

- Нам говорят нынешние ваши коллеги, что сменится поколение и закончится такое эмоциональное отношение к русским. Однако я хочу напомнить, в какой момент проходило политическое и мировоззренческое созревание нынешней латышской молодежи, — это были 90-е годы, годы борьбы с "оккупантами". Действительно, следующее поколение — оно более прагматичное. Но на что будет направлен этот прагматизм?

- Посмотрим. Думаю, что все будет хорошо.


Источник: Александр Казаков

 

Добавить комментарий

Ваше имя:

Комментарий








 

© 2011 eiroinfo.lv